Витамины, спортивное питание, косметика, травы, продукты

« Прозрачность»

Но что сказать тебе, мой друг Елена.

Ты на пути. Идешь, и все становится яснее.

Сумей постичь ты отраженье, познай закон

прозрачности в себе. Не торопись...

Слова невидимого Учителя

Как-то меня пригласили к одной целительнице, ко­торая жила далеко за городом и о которой писали в газетах, что она обладает необыкновенными способнос­тями. Я подумала о том, что, может, она восстановит мою пятую чакру Вишудху и не случайно у меня появи- лось желание ее повидать. Меня позвала туда молодая женщина-сновидящая, у которой было несколько осо­знанных выходов из тела, и ее очень интересовала эта тема. Я познакомилась с ней и ее мужем — академиком, который являлся для нее учителем, — в их офисе. Мы долго говорили, и я сначала не могла понять, что внутри меня мешает мне с ними разговаривать. Было какое-то изменение в восприятии мною данной ситуации; позже я поняла, что во мне зарождалась новая степень состо­яния невозмутимого спокойствия — «прозрачность». Академик был как бы окружен энергией уважения, гро­мадной самоуверенностью, внешним авторитетом. По вибрациям сознания он напомнил мне разумных «на­секомых», а мне после моей явной неосторожности и мысленно не хотелось касаться этих странных существ, я не ощущала себя сильной и готовой к встрече с ними. Академик считал себя раджа-йогом, может быть, учи­телем, но я как учителя его не воспринимала, хотя его поле самоуверенности давило на меня, не давая сказать мне все, о чем я думала и с чем была не согласна. Мир воспринимался им как большая умная машина, а мысли были всего лишь механизмами этой машины, существ и сущностей для него как бы не существовало, они были деталью одной машины. Он задавался вопросом: «Кто создал Творца (машину)?» Я думаю, что на данном этапе развития человечество пока не может ответить на этот вопрос, загадка остается неразрешенной. Вернув­шись из офиса, я долго думала о том, что в словах академика много неверного, но не могла переубедить его, благодаря его внутренней уверенности и непоколе­бимости. По своему опыту сновидений мир представ­лялся мне живым — не машиной... Во всем важна ис­тина; возможно, разные точки зрения дополняют друг друга, но только опыт может подтвердить или опроверг- нуть то, что надуманно, нет теории без практики. Думая об академике, мне хотелось найти поддержку в своем мнении, его жена очень восторженно о нем отзывалась, и я начала сомневаться в правильности своих мыслей: «Может, мир действительно является машиной, био­энергетическим компьютером?» В ответ на эти мысли мне попалась в руки биография Р. Штейнера, раздел под названием «Испытание души», в котором Францом Карлгреном было написано следующее: «С юности он (Р. Штейнер. — Е. М.) считал своим долгом приобрести глубокие познания в области материалистической науки, с тем чтобы преобразовать ее как бы "изнутри". Теперь же, продолжая свои занятия в этом направле­нии, он с большей определенностью, чем когда-либо, пережил, что мьшшение, взятое в своем сверхчувствен­ном аспекте, есть общение с живыми существами, а не игра отвлеченными понятиями. И тогда в духовном мире он встретил «демонические силы», которые пре­пятствуют тому, чтобы познание природы вело к духов­ному видению, и стремятся превратить мысли в бездуш­ный механизм. «Для них истиной является то, что мир есть машина». Впоследствии эти силы Рудольф Штей­нер назвал «ариманическими существами», «слугами Аримана». И он должен был вести с ними ту внутрен­нюю борьбу, цель которой он ясно осознавал: «Вопреки яростным бурям, бушующим в моей душе, я должен был в тот момент спасти свое ясновидение». (Люцифер — это сила, стремящаяся превратить человека в пылкое своенравное существо. Ариман — сила, стремящаяся сделать человека «душевно закоснелым, холодным, рас­судочным существом».)

В итоге я не нашла с академиком ничего общего в восприятии мира, но мне было интересно узнать, какие у него сны и может ли он управлять своим сновидением. Оказалось, что спит он очень мало и практически без сновидений, и у него не было желания пытаться осоз­навать свои сновидения.

Академик и его жена хотели поехать к целительнице, чтобы она им разъяснила один вопрос, но академик не смог поехать, и я вместе с его женой и двумя молодыми людьми поехала туда. Мы ехали очень быстро, и моло­дой водитель постоянно, обгоняя другие машины, вы­езжал на встречную полосу, его друг обзывал и ругался с шоферами других машин, при этом они включили рок-музыку достаточно громко. Я не понимала, почему я оказалась в такой ситуации, вначале во мне возникло раздражение, но потом я поняла, что своим раздраже­нием могу навлечь какую-нибудь беду. Музыка воспри­нималась болезненно, я вспомнила, что все предыду­щие дни думала о том, что такое «прозрачность», то есть что это за состояние, когда ни от чего не защищаешься, а все принимаешь как есть, не заражаясь тяжелыми вибрациями, как бы все удары проходят сквозь тело, никак не влияя на него. Я постаралась отрешиться от ситуации, посозерцать ее. («Лично мне не нравится быть печальным. Поэтому, когда приходится сталки­ваться с чем-то, что вызывает печаль, я смещаю глаза и начинаю видеть, вместо того чтобы смотреть». К. Кас-танеда.) Так я почувствовала, что еду не в простой машине, а как бы в упряжке черных сил, и если я возмущусь происходящим, то как бы спровоцирую эти черные силы к действию.

В конце концов мы приехали, и, посмотрев на це-лительницу, я не почувствовала в ее душе склонности к работе целителя. Здесь было что-то другое. Но что? Женщина обладала способностями легкого гипнотизи­рования выбранного ею человека. Она задавала ему вопросы (например, если потерялись деньги, то где они), и загипнотизированный ею человек автоматичес­ки писал верный ответ. Мне захотелось почувствовать энергию ее воздействия. Я предложила ей меня загип­нотизировать, потому что в данный момент того чело­века, которого она вводила в состояние гипноза, не было, а кому-то из пришедших нужно было получить информацию от нее.

Целительница рассказала о себе, что однажды, когда она возвращалась домой, у калитки ее приподняло в воздух, а потом опустило, и после этого случая она почувствовала, что может гипнотизировать и лечить людей. Она говорила, что не знает, как это получается. Мне было интересно, получится ли у нее со мной, то есть смогу ли я под воздействием ее силы автоматически писать ответы на вопросы. Она сначала отказалась, а потом сказала: «Встань, я попробую». Я встала, она провела рукой сверху и, остановившись на уровне со­лнечного сплетения, потянула на себя. Я почувствовала ее большую силу, во мне завибрировала пятая чакра Вишудха. Она тянула рукой на себя, я чувствовала, что она увеличивает свою силу, но бессознательного жела­ния потянуться к ее руке у меня так и не возникло. Ее воздействию я тоже не сопротивлялась, у меня просто вибрировала пятая чакра, ясно показывая мне, где у меня наибольший сбой в организме: Я как бы точнее после этой процедуры поставила себе диагноз. Также я поняла, что мне не нравится в целительнице, — она как бы играла с неизведанным, и в ней было неосознанное желание, чтобы ею восхищались окружающие. При­шедший к человеку дар всегда является испытанием. «Испытанием меры его нестяжательства, нетщеславия, невпадения в грех тайного, а то и явного любования собой... Восхищение и внимание становятся необхо­димы ему, как наркотик. И, как наркотик, дозы эти должны становиться все больше...» (А. А. Горбовский «Тайная власть, незримая сила»). Но мое состояние «прозрачности» несло ясность понимания того, что у каждого свой путь, свои ошибки на пути, свои недо­статки, осуждение бессмысленно, не нужно критико­вать и вмешиваться в жизнь целительницы даже сво­ими мыслями. Важно понять свое восприятие данного человека, проанализировать, но осуждение бумерангом вернется обратно...

Жена академика тоже была испытана на гипнотичес­кое влияние, в своем организме она ничего не почувст­вовала, кроме того, что кто-то как бы дотронулся до ее солнечного сплетения. Она оказалась негипнабельна...

Мы уехали домой. Может быть, небезупречно было садиться в машину с нетрезвым водителем, но было поздно, обратной дороги я не знала. Водитель снова выезжал на встречную полосу, его друг так же обругивал проходящие машины, в машине гремела рок-музыка. Начинался час пик, на предупреждение моей спутницы об осторожности, о том, что не надо ругаться в машине, водитель говорил, что очень хорошо чувствует дистан­цию и ничего страшного в том, что его друг ругается. Несколько раз в машине кончался бензин, поэтому дорога наша удлинилась, к тому же все-таки он недо­смотрел и съехал в кювет. Было совсем поздно, но я, к своему удивлению, была совершенно спокойной, отре­шенной. Я не вмешивалась в ситуацию, ничего не го­ворила водителю, я видела темные силы, стоящие за данными обстоятельствами, и знала, что они меня ис­пытывают. Как будто кто-то ждал: ну когда во мне появятся отрицательные эмоции — злость, раздраже­ние, беспомощность и т. п.

Два раза с женой академика мы моделировали изме­нение ситуации, чтобы нас вытащили из кювета и дали бензин. Может быть, это действие было неправильным, но внутреннее ощущение покоя и отрешенности от си­туации, то, что я принимала все как есть, говорило о том, что моделирование возможно и оно не внесет от­рицательные искажения в нашу карму. Для меня все кончилось благополучно, и поздно вечером я приехала домой, а у водителя через два дня угнали машину... Я навсегда запомнила это ощущение полной внутренней невозмутимости, которая не менялась при данных об­стоятельствах. Вероятно, на все есть мера — иногда отражаешь нападение, а иногда все пропускаешь через себя, чувствуя свою «прозрачность»...